Историко-правовые аспекты ответственности несовершеннолетних

Сетевое издание «Московский научный юридический журнал»
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-82998 от 14.03.2022 г., выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций
Учредитель: Уварова Елена Александровна
Главный редактор: Уваров Максим Александрович
e-mail: i@uvarovmaksim.ru + 7 985 422 34 74
Возрастное ограничение: 16+

Историко-правовые аспекты административной ответственности несовершеннолетних 
 
Перепелова Елена Анатольевна, старший инспектор, ГУОООП МВД России Российская Федерация, г. Москва  
 
Аннотация. Статья посвящена анализу истории становления и развития законодательства об административной ответственности несовершеннолетних лиц. Автор приходит к выводу, что в действующем законодательстве в части ответственности несовершеннолетних сохраняется преемственность положений, которые были сформированы в советское время. Дальнейшее совершенствование административного законодательства в данном вопросе следует рассматривать в качестве непрерывного процесса, что предполагает необходимость постоянной корректировки положений закона в соответствии с меняющимися общественными отношениями.

Ключевые слова: несовершеннолетние; административное правонарушение; административная ответственность; меры государственного принуждения. 

В основе реализации правоохранительной функции государства лежат правомочия и компетенция государственной власти по использованию принуждения. Принуждение является одной из основ административной деятельности полиции как органа, самым тесным образом взаимодействующего с населением [6, с. 48]. Поэтому от того, насколько эффективно данный метод применяется сотрудниками органов внутренних дел, во многом можно судить об эффективности государства [4, с. 27].

В отношении несовершеннолетних в основном меры административного пресечения применяются на общих основаниях. Но есть некоторые исключения, которые закреплены в ст. 22 и 23 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»: специальные средства не могут быть применены в отношении малолетних лиц (до 14 лет); огнестрельное оружие не применяется к лицам, которые не достигли 18 лет.

Административную ответственность несовершеннолетнего, по мнению К. Н. Лобанова и С. А. Москаленко, можно охарактеризовать как ответную реакцию государства в форме применения к несовершеннолетнему, деформировавшему поставленные под защиту административного законодательства общественные отношения, административного наказания, а также корреспондирующую обязанность несовершеннолетнего правонарушителя понести связанные с этим неблагоприятные последствия [3, с. 50].

Административная ответственность несовершеннолетних предусматривается в отечественном законодательстве лишь начиная с Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. При этом, безусловно, лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста, привлекались к различным формам юридической ответственности и ранее.

Истоки зарождения профилактической работы с совершившими проступки детьми берут начало еще в Древней Руси. Уже тогда предпринимаются некоторые попытки по «исправлению и перевоспитанию нравственно испорченных детей». Однако организация всех мер касается в основном детей-сирот. Так, с возникновением государственности на Руси начинается проявление «заботы» о детях-сиротах, их воспитании и перевоспитании. Первые государственные учреждения для детей-сирот появляются в годы правления Ивана Грозного.

Особенности правового положения несовершеннолетних оформились в российском законодательстве довольно поздно, не ранее XVII века. До этого времени отечественный законодатель не считал необходимым каким-либо специальным образом регламентировать вопросы привлечения несовершеннолетних к юридической ответственности. Так, Соборное уложение 1649 года упоминало семилетний возраст в качестве минимального, при достижении которого к лицу могли быть применены те или иные меры государственного принуждения за совершение запрещенного законодательством деяния [5, с. 423]. Другими словами, до Соборного уложения 1649 года в России действовала единая система наказаний за преступления для взрослых и детей. Лишь в 1649 году впервые произошло разграничение наказаний за преступления, совершенные взрослыми и детьми.

Следует согласиться с Ж. П. Дорофеевой в том, что «руководящие принципы правоприменительной деятельности, а также основы превентивного воздействия на поведение несовершеннолетних были заложены в российском законодательстве в XVIII веке. При этом на начальном этапе развития института административной деликтности несовершеннолетних наблюдалось уравнивание деликтов для всех категорий населения» [1, с. 35]. 
 
В дальнейшем указами Екатерины II и Сената был установлен возраст совершеннолетия – семнадцать лет. При этом к ответственности лицо могло быть привлечено начиная с десяти лет. Оговаривался запрет на применение к подросткам до пятнадцати лет телесных наказаний, а также предусматривались сокращенные сроки наказаний для лиц в возрасте от 15 до 17 лет.  

В 1775 году Екатерина II учредила так называемые совестные суды, которым и поручалось вести дела по преступлениям, совершенным несовершеннолетними, то есть лицами, не достигшими 17-летнего возраста. Позже, в 1785 году, в России появляется заменяющее наказание за преступления, совершенные малолетними лицами. В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1785 года сказано, что дети от 7 до 10 лет не подвергаются наказанию. Замена наказания подросткам от 10 до 17 лет происходила только в том случае, если в суде была доказана «вменяемость» малолетнего преступника. Следует в этой связи отметить, что законодатель того времени еще не знал разделения административного и уголовного права.  

В дальнейшем «в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных от 15 мая 1845 года был разделен весь юношеский возраст на три категории: до 7 лет, от 7 до 14 лет и от 14 до 21 года. Примечательно, что согласно п. 1 ст. 137 (по изданию 1885 года) дети от 7 до 10 лет не подвергались определенному в законах наказанию, а отдавались родителям или благонадежным родственникам для домашнего исправления. Поэтому на данном этапе происходило формирование группы деликтов и негативных последствий для несовершеннолетних, уже отличных от уголовной ответственности, и предусматривалась возможность альтернативных видов смягчения наказания и превенции» [1, с. 36].

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных от 15 мая 1845 года особо оговаривало порядок помещения несовершеннолетних правонарушителей в монастырь. В ст. 6 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 года эта мера была заменена на помещение несовершеннолетних в исправительный приют. Одно из главных достоинств судебной реформы 1864 года – введение института суда присяжных. В этой связи следует упомянуть таких правоведов и государственных деятелей, как Н. С. Мордвинов, А. А. Чарторыйский, Н. Н. Новосильцев, П. А. Строганов, М. М. Сперанский. Практика деятельности дореволюционного суда присяжных также опиралась на опыт зарубежных стран.

Н. А. Латышева указывает, что «вплоть до 1918 г. в России действовал Закон от 2июня 1897 г. «Об изменении форм и обрядов судопроизводства по делам о преступных деяниях малолетних и несовершеннолетних, а также законоположений об их наказуемости», имеющий во многом реакционный характер» [2, с. 28].

В первые годы советской власти официально был продекларирован подход, сконцентрированный во фразе «для детей нет суда и тюрьмы», которая содержалась в декрете Совнаркома от 14 января 1918 года «О комиссиях для несовершеннолетних»1. Декрет Совнаркома от 4 марта 1920 года «О делах о несовершеннолетних, обвиняемых в общественно-опасных действиях»1 допускал применение уголовного наказания за те совершенные ими преступные деяния, которые совершены «с разумением».  

Комиссии по делам несовершеннолетних были упразднены в 1935 г.

Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 17 февраля 1948 года «О применении Указов от 4 июня 1947 г. в отношении несовершеннолетних» были вновь декларированы значимость широкого применения к подросткам воспитательных мер и необходимость борьбы с беспризорностью и безнадзорностью.  

Сохраняющийся и сегодня подход, согласно которому возраст административной ответственности наступает с 16 лет, действует в отечественном законодательстве начиная с 1950–1960-х годов. В законодательстве также содержались подробная регламентация процессуальной деятельности законных представителей несовершеннолетних и порядок применения к несовершеннолетним принудительных мер воспитательного характера.  

Современный законодатель исходит из того, что необходимость повышенной правовой охраны интересов несовершеннолетних обусловлена возрастом детей и подростков, который не позволяет последним в полную силу реализовывать принадлежащие им права, приводить в действие правовые средства их защиты.

Применяемые к несовершеннолетним меры государственного принуждения в первую очередь имеют воспитательную направленность. Законодатель не оговаривает какие-либо специальные виды административных наказаний, направленные только на не достигших восемнадцатилетнего возраста лиц. Однако в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях предусмотрен ряд особенностей применения к несовершеннолетним административных наказаний.

Для лиц, совершивших административные правонарушения, ст. 3.2 КоАП РФ предусмотрено десять видов административных наказаний. Все они могут быть применены к несовершеннолетним, за исключением административного ареста. Это прямо оговорено в ч. 2 ст. 3.9 КоАП РФ. Однако совершившие административные правонарушения несовершеннолетние могут быть подвергнуты временной изоляции для установления их личности либо же определения места их жительства. В этих целях они помещаются в специальные центры временного содержания несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел.

На практике наиболее часто к несовершеннолетним, совершившим административное правонарушение, применяются такие виды административного наказания, как административный штраф и предупреждение. Однако из ч. 2 ст. 32.2 КоАП РФ следует, что административный штраф может быть наложен на несовершеннолетнего лишь при наличии у него собственных заработков. Как следует из названной правовой нормы, при отсутствии самостоятельного заработка у несовершеннолетнего административный штраф взыскивается с его родителей или иных законных представителей.

Кроме того, по результатам рассмотрения дела об административном правонарушении и наложении административного наказания несовершеннолетний в большинстве случаев ставится на учет в соответствующее подразделение по делам несовершеннолетних, где за ним осуществляется постоянный контроль со стороны сотрудников правоохранительных органов.

Таким образом, применяемые к несовершеннолетним меры административной ответственности направлены на их исправление, предотвращение совершения ими новых административных правонарушений, а также восстановление социальной справедливости. Указанные меры имеют в первую очередь воспитательную направленность, в силу чего правоограничения, которым подвергается несовершеннолетний правонарушитель, меньшие, нежели правоограничения, предусмотренные для взрослых правонарушителей. 
 
Список литературы:

1. Дорофеева Ж. П. Превенция административной деликтности несовершеннолетних: научно-практические основы формирования государственных программ и их реализация в Российской Федерации : дис. ... канд. юрид. наук. Белгород, 2016. – 307 с.

2. Латышева Н. А. Наказание несовершеннолетних преступников в России начала XX в.: поиски духовно-нравственного воздействия на личность // Уголовноисполнительная система: право, экономика, управление. 2011. № 1. С. 26–29.

3. Лобанов К. Н., Москаленко С. А. К вопросу об административной ответственности несовершеннолетних // Проблемы правоохранительной деятельности. 2015. № 1. С. 48–53.

4. Михалева Г. Г., Аристов Е. В. Совершенствование законодательного регулирования административной ответственности несовершеннолетних // Административное право и практика администрирования. 2018. № 2. С. 25–30.

5. Памятники права периода сознания абсолютной монархии второй половины XVII века // Памятники русского права. Вып. 7. М. : Госюриздат, 1963. – 510 с.

6. Уваров М. А. К вопросу определения административно-юрисдикционной деятельности органов внутренних дел // Российский следователь. 2015. № 21.  С. 47–49.